Яндекс.Погода

вторник, 1 декабря

пасмурно-2 °C

От Финского залива и до Ладоги мы стояли насмерть

09 мая 2020 г., 11:11

Просмотры: 694


Участник Великой Отечественной войны, житель пос. Красный Балтиец Георгий Фёдорович Гельвич – защитник блокадного Ленинграда. Он родился 23 октября 1923 г., и в этом юбилейном году Великой Победы будет отмечать свое 97-летие. Уроженец Витебской области. До войны жил с семьей на станции Брасово Орловской области. С первых месяцев войны был в эвакуации под Красноярском, где работал на военном заводе. На фронт его призвали осенью 1942 г. Был водителем пушечно-артиллерийского полка, воевал под Колпино, Пушкино, защищал Кировский завод. Ежеминутно рискуя жизнью, возил людей и грузы по льду Ладожского озера. Прошел весь Ленинградский фронт, от Финского залива до Ладоги. После серьезного ранения в ноябре 1943 г. его зачислили в 23-ю ударную армию, защищавшую северные подступы к Ленинграду на Карельском перешейке, на так называемой «линии Маннергейма». Демобилизовался в середине ноября 1945 г. В Можайский район на жительство к дочери Елене и зятю Владиславу он переехал в 2005 году. Ветеран награждён орденом Отечественной войны I степени, орденом Славы III степени, медалью «За оборону Ленинграда», множественными юбилейными и трудовыми наградами.

 

photo_2020-05-08_16-56-22.jpg

- Георгий Федорович, расскажите о своих корнях. Вы ведь немец по национальности?

- Представьте, да! На самом деле я – Георгий Фридрихович. Мой отец, Фридрих Августович, хоть и родился в Витебской области, но по национальности был немцем, – из так называемых «немецких колонистов». За это и сидел с 37-го по 43-й год в лагерях, там же и умер. Ведь при такой национальности перед войной очень легко было по навету стать «немецким шпионом». Видимо, кто-то позавидовал его должности, – отец был ответственным дежурным по железнодорожной станции Брасово на Орловщине (теперь это Брянская область). Предчувствуя недоброе, отец, получая новый паспорт в 1935 г., всех своих пятерых детей записал Фёдоровичами. Сам по этому паспорту значился, как «немец», но нам, своим детям, велел при оформлении своих документов писать, что они – евреи, так было безопасней. А мне ещё и дату рождения поменял – с 23 октября 1923 на 1924 год. Так я и стал евреем Гельвичем Георгием Федоровичем.

- Как вы попали на фронт?

- Работать я пошёл очень рано, окончив всего пять классов школы, – семью без отца надо было кормить, ведь подрастали ещё два младших брата. Был пастухом, грузчиком на мебельной фабрике, потом устроился на Бежецкий паровозостроительный завод. Приобрёл там рабочую профессию электросварщика. С началом войны завод эвакуировали в Красноярск. Выгрузили нас на станции Енисей, станки ставили прямо на землю, в чистом поле. К ним с ходу подводили электричество, и мы сразу включались в работу под открытым небом. Уже потом делали потолочный настил, ставили стены, времянки. В таких условиях работали день и ночь, выпуская для фронта снаряды. В эвакуации я приобрёл профессию шофёра, предопределившую мою фронтовую судьбу. Осенью 1942 года меня призвал в действующую армию Кировский РВК г. Красноярск. В г. Чебаркуль под Челябинском в войну формировались новые части всех родов войск, там нас обучали, а в январе 43-го погрузили в теплушки и отправили через Тихвин в Ленинград. До этого кто-то из призывников по дороге сбежал, поэтому всех наглухо закрыли в вагонах и не открывали до самой Ладоги. По шпалам, замороженным во льду, нас тремя вагонами переправили в Ленинград и бросили сразу под Пулково, где шли жаркие бои.

- Расскажите об этом периоде обороны Ленинграда и о событиях, в которых вы принимали участие

- Должность у меня была «топограф, водитель пушечно-артиллерийского полка в/ч 1006». Наш пушечный артполк в составе 51-й отдельной пушечно-артиллерийской бригады весь 43-й год вёл контрбатарейную борьбу с немецкой артиллерией. На своей полуторке я подвозил боеприпасы, поэтому мне часто приходилось бывать на передовой. Фашисты тогда стояли на берегу Финского залива, линия фронта проходила через Пушкино. Пулково тоже было захвачено немцами, а мы держали оборону южнее Колпино. Я помню, что там гибли не только наши солдаты, но и много ленинградских студентов. Весной, когда снег растаял, я в Пушкино увидел страшную картину: возле кладбища глубокие воронки, доверху забитые мёртвыми телами, хоронить их было некому. Нас с артиллерией постоянно перебрасывали по всей линии фронта, от Красного Села до Кронштадта. Потери личного состава были не только от постоянных обстрелов, но и от голода, потому что некоторые военные, у которых семьи были в городе, относили им свой паёк, вплоть до последнего куска хлеба, а сами голодали…

 Зимой 1943-го на один месяц меня командировали возить грузы и людей по льду Ладожского озера. По примеру товарищей двери в своей машине я снял совсем, и ездил без них. Это спасло мне жизнь, когда однажды я вместе с машиной провалился в полынью. Ведь ездили преимущественно по ночам и не видели воронок, прикрытых досками. Когда я услышал треск досок под колёсами, то сразу выпрыгнул из машины. Девушки-регулировщицы вытащили меня, раздели донага и стали растирать спиртом. Мне было 19 лет, и я очень стеснялся, – все девчата молодые, красивые, а я перед ними голышом стою… Но они не обращали на мое смущение никакого внимания и действовали привычно и умело, - видно, часто спасали людей из полыньи… Этого случая мне никогда не забыть.

- Мы знаем, что вы защищали знаменитый Кировский завод. Расскажите, как это было?

- В июне 1943 г. нас переправили через Финский залив в Угольную гавань на переформирование. Я попал в 504-й лёгкий артиллерийский полк. Нас опять бросили под Пулково. На всю жизнь я запомнил тяжёлые бои у Вороньей горы. Немец сидит наверху, у него всё пристреляно, а мы – в болоте внизу, у противника как на ладони. Затем нас перебросили на Кировский завод, фронт всё ещё проходил буквально в 3-х км от него. До сих пор я преклоняюсь перед подвигом рабочих завода. Под непрерывными жестокими артобстрелами измождённые от голода рабочие продолжали выпускать боевую технику. А мы всеми силами защищали Кировский завод, не отдали его фашистам.

- Как прорывали блокаду, помните?

- Конечно, помню. 22 июля 1943 г. войска Ленинградского и Волховского фронтов начали Мгинскую операцию. За многие месяцы противостояния враг превратил Синявинские высоты в мощный укреплённый район с разветвлённой системой различных препятствий. Я возил туда боеприпасы и своими глазами видел все это.

Бой за больницу им. Фореля осенью 43-го я запомнил навсегда. Немцы постоянно «прижимали» нас в этом месте, пытались прорвать здесь фронт. Шли ожесточённые бои. Мне приказали занять единственную сохранившуюся башенку и сделать в ней наблюдательный пункт. Несмотря на ураганный огонь неприятеля, я поднялся на самый верх башни, но меня смело взрывной волной. Очнувшись, я обнаружил, что ранен в плечо и правую руку, потерял много крови. К тому же я был фактически погребён под завалами. Постоянно проваливаясь в небытие, я пытался выбраться, но тщетно… Только на вторые сутки меня откопали наши бойцы. 20 ноября 1943 г. я считаю своим вторым днём рождения.

 До марта 1944-го я находился на лечении в 1171-м эвакогоспитале, находившемся недалеко от Московского вокзала. День прорыва блокады я помню так, как будто это было вчера. Стреляли в воздух из всех орудий, обнимались и плакали… Позже я узнал, что моя родная артбригада прорвала немецкую оборону под Пулково и освободила Красное Село, за что получила почётное наименование «Красносельской».

- До последнего времени вы почему-то не считались «блокадником» и не получали соответствующих выплат. Почему?

- По данным Центрального архива Министерства обороны в августе 1943 г. я был представлен к медали «За оборону Ленинграда», есть и акт на вручение медали, только фронтовой писарь вместо фамилии «Гельвич» написал тогда «Гельвих». То есть еще раз меня «перекрестили», уже на фронте. После визита корреспондента вашей газеты Можайским управлением социальной защиты населения был отправлен запрос в Министерство социального развития Московской области по поводу признания меня ветераном-блокадником. В подтверждение корреспондент нашла на сайте «Память народа» документы, в которых моя фамилия была указана правильно. Теперь я официально признан ветераном-блокадником и получаю все выплаты, которые при этом полагаются. Спасибо всем, справедливость восторжествовала!

С Георгием Федоровичем Гельвичем беседовала Лариса КОРКИНА

Обсудить тему

Введите символы с картинки*

Самое читаемое

24 часа
неделя
месяц