Яндекс.Погода

вторник, 1 декабря

пасмурно-1 °C

Офицер, фронтовик, гордость Можайского городского округа

30 апр. 2020 г., 20:37

Просмотры: 374


Ветеран ВОВ Лапшин Лев Николаевич родился в 1922 году, проживает в пос. Колычево Можайского городского округа. В 1940 году окончил курсы младших офицеров, получив военную профессию пулеметчика и звание лейтенанта. Командир пулеметного взвода 779 СП 227 СД лейтенант Лапшин воевал на Северокавказском фронте под Новороссийском, освобождал Таманский полуостров, Кубань, участвовал в освобождении Крыма. Был ранен при форсировании Керченского пролива. После госпиталя попал в Отдельный батальон резерва офицерского состава 1-го Белорусского фронта. Освобождал Польшу и ее столицу Варшаву. После тяжелого ранения был комиссован в июне 1945 года. Имеет боевые награды: медаль «За боевые заслуги», боевой орден Отечественной войны II ст., орден Александра Невского.

 

Билборд_Можайск_Лапшин.jpg

Участнику Великой Отечественной войны Лапшину Льву Николаевичу 97 лет. Он прошел страшное горнило войны с первого и до последнего ее дня, мужественно пережил события в Душанбе после распада СССР, жизнь его отнюдь не баловала… Тем не менее, ветеран всегда оптимистически настроен, улыбается и шутит, любит общаться с людьми.

– Лев Николаевич, с чего начался ваш боевой путь?

– Перед самым началом войны я окончил курсы младших офицеров, получив военную профессию пулеметчика и звание лейтенанта. В июне 41-го меня отправили в Иран, для предотвращения проникновения врага через эту страну в азиатские страны. Затем нашу часть перебросили на Северокавказский фронт. Вспоминая кровопролитные бои под Новороссийском, я прошу всех не судить о том периоде только по книге Брежнева «Малая земля», после которой народ стал воспринимать события февраля-сентября 43-го по освобождению Новороссийска, как нечто непомерно «раздутое», чуть ли не выдуманное…

Я был политруком нашей части, и, кстати, неплохим. Но выше всех «политнаставлений» было горячее стремление каждого бойца и командира сломить сопротивление врага, заставить его дрогнуть и отступать. Там действительно горели камни и земля, сколько хороших ребят, моих однополчан, полегло при освобождении Таманского полуострова! До сих пор плачу, когда по телевизору слушаю песню «Малая земля – великая земля»… Она обо мне и моих товарищах!

– О каком важном событии в жизни вы могли бы поделиться?

– Осенью 43-го под Темрюком со мной произошел случай, определивший всю дальнейшую жизнь. Перед самым наступлением в часть поступили посылки и подарки фронтовикам с глубокого тыла, от тех, кому приходилось вооружать, одевать и кормить многомиллионную армию защитников Родины. Женщины и дети в то лихое время еще и находили возможность собирать посылки для совсем незнакомых им бойцов и командиров. В одной из таких посылок были варежки, носки, кисеты, шарфы. Мой взгляд упал на теплую вязанную телогрейку. Примерил под шинель – как раз впору! Чуть позже нашел в кармане телогрейки до боли взволновавшую меня записку: «Солдат! Дарю тебе душегрейку. За меня не беспокойся. Бей врага! От каждого убитого тобой фрица мне становится теплее». Ниже стояла подпись: «Катя», были указаны фамилия и адрес. Позже эта телогрейка буквально спасла мне жизнь.

– Расскажите, пожалуйста, эту историю.

– Во время переправы через Керченский пролив в наш катер, переполненный людьми, попал снаряд, он пошел на дно. Меня спасли, подобрав на другую лодку. Осколок перебил мне ребро и, по заключению врача, от смерти спасла именно Катина плотная душегрейка, в которой застрял тот проклятый осколок… До сих пор закрою глаза и вижу: от разрывов снарядов и бомб вокруг кипит вода, в ней плавают трупы погибших бойцов, а на поверхности зловеще торчат мачты наших затонувших кораблей…

– Что случилось с вами после выписки из госпиталя?

– После госпиталя я попал в отдельный батальон резерва офицерского состава Первого Белорусского фронта, находился под непосредственным руководством знаменитого Рокоссовского. Батальон бросали в самые «горячие» точки, и такой оказался известный жестокими кровопролитными боями плацдарм в районе деревень Пшелет и Могерова Воля под Варшавой. По задумке командования, роте, которой командовал Лапшин, надо было отвлечь противника от основной группы наступающих советских войск, имитируя наличие большой группировки. Фашисты поверили, и бросили на нашу роту все свои силы…

Пока шел этот неравный бой, наши основные войска обошли врага справа и не оставили ему никаких шансов на спасение. Но и в моей роте из 70 солдат в живых осталось только семь, включая меня самого… Я получил сложное ранение в локоть правой руки, она держалась фактически только на жилах. Невыносимая боль жгла так, как будто рука оказались в раскаленном браслете, но до самого вечера не покидал поле боя. Уже в госпитале ко мне пришел командир части и поблагодарил за личный подвиг и выполненную задачу. Руку мне спасли, но это ранение не дало мне возможности встретить Победу в Берлине, куда я стремился со своими боевыми товарищами всю войну, через все кровавые муки и тяжелейшие бои.

– Как завершилась ваша служба?

– Летом 45-го меня комиссовали «вчистую» и отправили в запас по инвалидности. После госпиталя долго думал, куда отправиться, и решил нагрянуть к незнакомой девушке Кате, душегрейка которой спасла мне жизнь. Нашел ее на канифольном заводе в городке Нейво-Рудянка Свердловской области, этот адрес помнил и повторял про себя все годы войны. Вскоре мы поженились. Я увез Катю с собой в Душанбе, к родителям. В Можайский район приехали в начале 2000-х. Вместе мы прожили почти 65 лет. К сожалению, не так давно супруга ушла из жизни…

– Пожелаете что-нибудь молодому поколению?

– Нам на фронте было куда тяжелее, чем им сегодня, но мы выстояли и одержали нашу святую Великую Победу. Они должны быть достойны памяти своих отцов, дедов и прадедов, чтить их подвиги. Я верю: все вместе мы всегда и везде будем побеждать!

Обсудить тему

Введите символы с картинки*

Самое читаемое

24 часа
неделя
месяц