Можайск. Новости

Яндекс.Погода

воскресенье, 19 ноября

пасмурно0 °C

Онлайн трансляция

О жизни рядового бойца Галины Николаевны Назаровой в годы блокадного Ленинграда

07 авг. 2016 г., 11:15

Просмотры: 272


Девушка – боец с Нарвской заставы

Галина Николаевна Назарова – коренная жительница Ленинграда. Она родилась в 1922 г. в самом сердце революционного Петрограда – в рабочем районе Нарвской заставы. Её вторая родина – Можайский район, д. Пасильево, сюда она приехала в 1956 году. Среди трудовых и юбилейных наград самая дорогая для неё – медаль «За оборону Ленинграда».

Происхождение у Гали пролетарское. Отец работал «носаком», т.е. грузчиком в порту. Мать – домохозяйкой, затем работала на заводе «Красный Треугольник». Старшие братья Григорий, Павел и Евгений, подрастая, тоже вливались в ряды пролетариата. Но революция не принесла в их дом обещанного счастья и зажиточности. Бедность в семье была вопиющей.

Как все, девочка надеялась на лучшую жизнь. Очень любила читать, занималась в драмкружке. Заняла 3-е место в Кировском районе Ленинграда по стрельбе из малокалиберной спортивной винтовки ТОЗ-8 и была награждена медалью.

В ноябре 1940 года Гале исполнилось 18 лет. Чтобы помочь семье, после 7 класса она стала работать учётчицей на 1-й Госзавод «Пишмаш», в 12 км от города. Через пару месяцев перевелась на завод «Объединённый металлист» на Фонтанке. После работы училась в 8-м классе вечерней школы, там вступила в комсомол. Напротив школы располагался ленинградский завод «Карболит». Над заводом шествовал боевой экипаж эскадренного миноносца «Сторожевой».

В воскресенье 22 июня Галя, собравшись съездить за покупками, села в трамвай, там и узнала о начале войны. «В центре города вскоре был митинг, я подала прямо там заявление об отправке на фронт, – вспоминает Галина Николаевна, – на что мне ответили: «Девочка, тебе надо ещё подрасти!» – я была худенькой, маленького роста».

Первые бомбёжки. Начало блокады

«4 сентября фашисты стали обстреливать город из дальнобойных орудий, – вспоминает Галина Николаевна, – а 8 сентября был первый массированный налёт немецких самолётов на Ленинград. В этот день от немецких зажигательных бомб полностью сгорели деревянные Бадаевские склады с продовольствием, запасов для города там было на 10 лет вперёд.

Вечером 11 сентября опять началась страшная бомбёжка. В нашем доме вылетели все стёкла, люди кинулись спасаться в бомбоубежище под нашей школой напротив дома. С этого дня для нас начался ад, – говорит Галина Николаевна. – На нашем заводе в те дни организовали спеццех, где начали выпускать пятикилограммовые осколочные бомбы. Меня научили работать на калибровочном станке. Калибровщицам выдали рукавицы, но они были большими. Были случаи, что из-за этого руку затягивало в станок, поэтому мы работали без перчаток. Мои руки были изрезаны металлической стружкой, представляли собой сплошную рану: стакана кипятка не могла взять, – вспоминает женщина. – Рабочий день нам продлили до 12 часов в сутки.

Моряков снимали с кораблей и отправляли на фронт

Такова была судьба экипажа эскадренного миноносца «Сторожевого». 27 июня 1941 г. эсминец атаковали сразу 5 германских торпедных катеров. Экипаж сражался геройски. Эсминец удалось отбуксировать в Таллин, затем некоторым нашим кораблям, в том числе «Сторожевому», удалось прорваться в Кронштадт и Ленинград.

С разбитых кораблей всех моряков снимали и отправляли на Васильевский остров, в «Гвардейский экипаж» – часть, где формировались новые воинские части. Потом моряков отправляли на фронт защищать Ленинград.

Боец МПВО

«Цех наш закрыли, когда закончились поставки металла, – вспоминает Галина Николаевна. – Нас с подругой Аней перевели в слесари, а затем по разнарядке военкомата начальник направил нас на военную службу. Мы попали служить в МПВО – часть местной противовоздушной обороны. Служили рядовыми бойцами во втором отряде Ленинского района Ленинграда. Наш наблюдательный пункт был на Покровском соборе на ул. Красноармейской. По городу шастали гитлеровские агенты с зажигалками, показывая немецким самолётам особые объекты во время бомбёжек. Добровольцы дежурили на крышах, сбрасывая немецкие зажигалки-«бабочки» во время налётов. Мы находились на наблюдательном пункте по 4 часа, затем несли службу в казарме, и снова на дежурство.

В декабре 1941-го – январе 1942-го в городе по карточкам почти ничего не выдавали. Хлеба давали 250 грамм на рабочего, 200 грамм – служащим и 125 – иждивенцам. Но нам, солдатам, после того, как открыли Дорогу Жизни через Ладогу, утром выдавали по 500 грамм хлеба. У каждой из нас была противогазная брезентовая сумка на лямке, мы клали туда кусок хлеба, и потом отщипывали от него на дежурстве. Блокадный хлеб – даже не понимаю, из чего он выпекался, муки в нём было мало, в основном, какой-то жмых. Люди падали на улицах от голода и умирали. Трупы в нашем районе собирали и свозили на улицу Стачек, где у больницы Володарского их складывали в штабеля. В том соборе, где был наш наблюдательный пункт, тоже был морг.

Прослужила я в части до сентября 1942 г., – продолжает рассказывать Галина Николаевна, – и всё-таки слегла от недоедания. Лежала в казарме, еду мне носила наш старшина. На день – неполный стакан каши из разных круп – концентратов, и немного хлеба. Но я всё-таки не могла подняться. Тогда меня комиссовали, и, как негодную к воинской службе, отправили домой… умирать».

Ужасы голода

Дом наш был разбит снарядами, как и соседние здания. Мы с матерью из последних сил разбирали завалы, пилили ручной пилой дрова, и мать на санках в свободное от работы время возила их в центр города. Там люди за вязанку дров давали 100–150 гр. хлеба, крупы или жмыха, мы называли его «дурандой». С началом холодов жители блокадного города жгли мебель, книги, – всё, что может гореть. Меняли драгоценный хлеб, крупы на дрова, чтобы согреться.

Я всё лежала. Моя мама, страшно рискуя попасть под обстрел, возила дрова. Мы решили эвакуироваться. Получилось это с большим трудом. У меня не оказалось эваколиста, так как я не снялась вовремя с учёта в военкомате. 19-летних не выпускали из Ленинграда, чтобы работали и служили. Получив лист о непригодности к воинской службе, мы с мамой, наконец, смогли эвакуироваться: сначала катером через Ладогу, затем поездом без остановок (опасались налётов), – в Тихвин.

«Судьба меня не баловала, – говорит сегодня эта героическая женщина. – Но, всё же, я счастливая, потому что выжила в блокаду. Вот уже 60 лет я с семьёй живу в Можайском районе, испытала по жизни немало трудностей, но разве могут они сравниться с тем, что пережито в блокадном Ленинграде? Здесь, на Можайской земле, я похоронила свою мать, Прасковью Ивановну. Здесь выросли мои дети. Сейчас у меня уже 8 внуков и 4 правнука. Желаю всем, чтобы ужасы войны никогда не повторились!».

Лариса КОРКИНА

Использованы материалы из личного дневника Г.Н. Назаровой